Новости

Перед тем, как высказать несколько мыслей, связанных с этим материалом Павла Лебедева, я хотел бы извиниться перед редакцией МВА.su за то, что за прошедшие полгода несколько раз обещал и не написал о новых трендах в развитии бизнес-образования в стране, а также не отреагировал на несколько интересных публикаций моих коллег. Надеюсь, что этот материал хотя бы отчасти компенсирует невыполненные обещания.

Известным оправданием моей необязательности является ускорение темпа перемен по всем направлениям, напомнившее мне пометки в нотных тетрадях Ференца Листа, где после пометки «быстро» шла пометка «быстрее», затем «еще быстрее», затем еще и еще быстрее и вновь «быстрее» и т.д.

Если к появлению очередного «черного лебедя», с подачи Иммануила Канта или более известного сегодня Нассима Талеба, мы сегодня уже, кажется, привыкли, то теперь приходится привыкать к тому, что в последние полтора-два года они начали вылетать уже целыми стаями и из самых разных мест. Не случайно, в этой связи, что презентация на Совете РАБО месяц назад нового психологического направления менеджмента – «адаптивного менеджмента» — вызвала у руководителей сообщества бизнес-образования России неподдельный интерес.

———————

Однако, вернусь к публикациям Павла Лебедева. Предшествующую публикацию «О бедном ИИ замолвите слово» я прочитал с удовольствием и благодарностью. Возможно, потому что незадолго до этого принимал участие в дискуссии на международной конференции в Шанхае по вопросам внедрения ИИ в бизнес-образование. Где поставленные автором важные вопросы также находились в фокусе внимания. Это и давно ожидаемая замена человека (или, режущего мне ухо, словечка — «актора») ИИ в бюрократических процессах, в оптимизации расписания, в балансирования доходов и расходов, в создании учебных курсов и программ. И, наконец, обсуждение этических моментов связанных с плагиатом в науке, и угроз неконтролируемого человеком AI. То есть того, о чем известный американский фантаст с российскими корнями Айзек Азимов, формулируя известные законы робототехники, писал еще в последней трети прошлого века.

Иными словами, статья «О бедном ИИ замолвите слово» мне очень понравилась, заставила в очередной раз задуматься о проблеме и новых возможностях ИИ. Рекомендую прочесть статью тем, кто ее не читал.
Материал же «Типология управленческих проблем как основание релевантности бизнес-образования» произвел на меня, к сожалению, иное, во многом неоднозначное впечатление, причем скорее негативное, чем позитивное. Уже в самом в наукообразном названии материала мне «резануло ухо» импортное словечко «релевантность», т.е. по-русски «важность», «значимость». Помнится, что ветеранам нашего движения, включая автора, приходилось доказывать важность бизнес-образования лет эдак 30-35 назад в бурные 90-е годы. С тех пор устойчивый спрос и причем не вообще спрос, а спрос платежеспособный, наших клиентов из делового сообщества страны, предъявляемый к программам бизнес-образования, как мне казалось, наглядно доказал их клиентоцентричность.

Хочу обратить внимание, что этот спрос является, с моей точки зрения, особенно убедительным доказательством релевантности еще и потому, что не опирается на наборные «костыли» дипломов государственного образца. Как известно, с точки зрения законодательства основные квалификационные программы бизнес-образования (МВА, ЕМВА, ДВА) не упоминаются в законодательных и подзаконных актах, регулирующих сферу образования. Они условно причисляются образовательными чиновниками к программам ДПО уровня профпереподготовки (от 250 контактных часов). Хотя в разы продолжительнее, глубже и серьезнее большинства из них, посвященных управленческой проблематике.

Я весьма прохладно отношусь к попыткам инициировать научные и методологические дискуссии по бизнес-образованию, построенные по образу и подобию дискуссий преподавателей ВПО или тем более научных сотрудников различных НИИ. Создание бизнес-образования во многом было обусловлено как раз стремлением уйти от обсуждения вырванных из реальной жизни и перенесенных в плоскость теории проблем, прекратить тратить время на утомительное восхождение от конкретного к абстрактному, сосредоточиться на том, как помочь клиенту улучшить деятельность управляемой им организации или одного из ее функциональных подразделений. И я убежден, что руководить бизнес-школой по методологическому лекалу университетов, Вузов и НИИ неправильно и контрпродуктивно. Что типология программ бизнес-образования должна формироваться на фундаменте потребностей наших бизнес-клиентов, учитывать их нынешние проблемы, их практический опыт, который должен насытить программы практическими знаниями, их управленческий уровень и целеполагание при выборе программ.

Бизнес-образование в большей мере, чем, пожалуй, любой иной образовательный сегмент должно быть нацелено и сфокусировано не на бизнес вообще, а на его конкретные страты и сегменты, столь различные для разных уровней управления, разных отраслей, разных размеров предприятий и т.д.

Понимаю и принимаю позицию авторов-методологов ВПО, которые говорят: «Мы должны дать в наших ВУЗах фундаментальное образование, научить людей критически мыслить. В последние годы к этому вновь добавился воспитательный или идеологический лозунг, близкий мне, как выпускнику МГИМО: «Превратим наши знания наших студентов в убеждения».

Но это касается студентов и университетов. Что же касается людей, пришедших на управленческие программы из реального бизнеса, то есть людей опытных и в существенной мере успешных (иначе бы они не смогли заплатить за отнюдь не дешевые программы бизнес-образования), то они идут к нам отнюдь не за фундаментальными знаниями (которые должны были уже получить в ВУЗах) и скорее не за критическим, а за лидерским и предпринимательским мышлением.

Что же хотят эти люди, когда приходят на квалификационные программы (МВА/ЕМВА/ДВА) в сильные российские бизнес-школы? Обычно уже на уровне анкет и собеседования они сообщают нам, что им хотелось бы не просто получить новые знания или даже практические навыки. Они прежде всего хотят:

• структурировать свой управленческий опыт на основе существующих прикладных и инструментальных управленческих теорий
• получить возможность под руководством опытного преподавателя, тренера, ментора, наставника, психолога, коуча и т.п. систематически этим опытом обмениваться в рамках интерактивных занятий, создавая новейшие прикладные и инструментальные знания в аудитории.

Эти люди отнюдь не стремятся подняться с микроуровня управления организации на макроуровень планетарного и глобального анализа. Разве что на несколько коротких мастер-классов два-три раза за два-три года учебы. Их зачастую не интересуют теоретические изыски профессоров-исследователей, которые в одной из групп ЕМВА ИБДА слушатели сравнили с восприятием мира через зеркало заднего вида несущегося вперед автомобиля.

Принципиально важный, с моей точки зрения момент: у слушателей программ МВА, ЕМВА и ДВА даже эти общие интересы при их оценке учебной программы, логики ее построения, смысловых акцентов, предметного совпадения сильно отличаются.

Напомню, когда зародыши бизнес-образования возникли в начале прошлого века в США, кажется на базе Уортон бизнес скул, где я имел честь учиться, за исходный образец в подходах и принципах были взяты школы права, опирающиеся на анализ лучших юридических практик системы англо-саксонского прецедентного права. Подход был принят клиентами – представителями управленческого звена компаний.

Накопление лучших практик и стремление добиться в деловых организациях одновременно высокой эффективности и результативности (бухгалтерско-экономической “efficiency” и проектной или стратегической “effectiveness”) во многом предопределило целеполагание и развитие управленческой теории, выразившейся изначально в исследованиях инструментов науки о менеджменте, где наша страна периодами захватывала пальму первенства, как например, в период становления кибернетики. А затем постепенно дополненной изучением менеджмента, как искусства. Естественно, что сказанное схематично, известно и банально. И я привел эти элементарные рассуждения лишь с одной целью: подчеркнуть, что само развитие менеджмента определялось вполне определенной задачей – помочь бизнесу быть успешным в развитии при минимальных издержках.

Это не отрицает необходимость системных и систематических исследований, которые с конца 50-х годов прошлого века присутствуют во всех ведущих бизнес-школах мира, включая как минимум полтора десятка ведущих российских бизнес-школ, а, возможно, и больше. Оригинальные исследования ложатся в основу ряда новых направлений управленческой теории, которые возникли и развиваются в России в последние два-три десятилетия. Они выступают фундаментом для управленческого консультирования на основе лучших российских практик, которое также начало быстро расти, особенно после ухода из страны компаний «большой четверки».

Однако, хотя исследования и преподавание программ МВА/ЕМВА/ДВА между собой, несомненно, связаны, нам представляется, что влияние исследований на рассматриваемые программы не надо преувеличивать. Природа обычно стремится равномерно распределять таланты между людьми. Те, кому дан дар балетного или бального танца, редко способны красиво и профессионально петь в опере. И наоборот.

То же с преподаванием и исследованиями. Практически все сильные преподаватели в известной мере занимаются и тем и другим. И все же лучшие преподаватели ведущих бизнес-школ мира, и группа исследователей из этих же бизнес-школ – это практически всегда разные группы людей. Об этом мне доверительно (ох, уж этот «двуяз» и реальное отсутствие свободы слова, называемое «политкорректность» в странах коллективного Запада) говорили при допандемийных встречах руководители полудюжины лучших бизнес-школ Европы.

Источник: mba.su